petro_gulak: (... and the Bookman)
Якби українською знову видали "Lector in fabula" Умберто Еко (звісно, в новому перекладі, а не в тому жахливому), назву варто було б передати не за англійським зразком, "Роль читача", а за оригінальною моделлю: "Про читача промовка".
petro_gulak: (... and the Bookman)
А вы знаете, что тексты битлов можно петь на музыку Перселла? И я не знаю, и Эко не знал, а его русский переводчик – знает.

...musica dei Beatles, che non a caso sono stati anche adattati alla Purcell (in un indimenticabile disco di Cathy Berberian)...
...the music of the Beatles, which was also — and not accidentally — arranged in Purcell's style (in an unforgettable disk by Cathy Berberian)...
...“Битлз”, чьи песни неслучайно были перепеты под музыку Пёрселла (на незабываемом диске Кэти Бербериан).

petro_gulak: (Just Homsa)
Не знаю, как точнее сказать, но все-таки. Речь Аттикуса в суде и разговор Вильгельма с Хорхе, Глазастик на крыльце у Страшилы и красивые холмы Казобона - из числа тех событий, что выстраивают душу и разум. Без них мир в чем-то малом - а вероятнее, и не столь уж малом - был бы неправильней, ущербней.
Stat rosa pristina nomine, nomina nuda tenemus.
petro_gulak: (Just Homsa)
Как знать, может смерть равна не имплозии, не направленному внутрь взрыву, как принято считать, а взрыву, направленному вовне, эксплозии, и не исключен отпечаток в каком-то там непостижимо отдаленном водовороте Вселенной нашего персонального софтвера (того, что некоторые именуют "душой"), того, что мы сформировали в течение нашей жизни? Там отпечатываются и наши воспоминания, и наши угрызения, и, следовательно, неизбывное страдание или же, наоборот, — чувство покоя благодаря исполненному долгу и благодаря любви.
("Пять эссе на темы этики")
petro_gulak: (... and the Bookman)
Setting aside the fabricators who continue to repeat the time-honored counterfeiting techniques (false attributions, fake genealogical tables, copies of paintings), we find ourselves faced, in the political universe and in the mass media, with a new form of falsification. Not only do we have false information, but also apocryphal documents, placed in circulation by a secret service or a government or an industrial group, and leaked to the media, in order to create social turmoil, confusion in public opinion. We speak of “false information,” without appealing to epistemological considerations, because the news is bound to be discovered as false sooner or later. Indeed we might say that it is disseminated as true precisely in order for it to be revealed as false a little time later.

Its purpose in fact is not to create a false belief but to undermine established beliefs and convictions. It serves to destabilize, to throw suspicion upon powers and counterpowers alike, to make us distrust our sources, to sow confusion.

We conclude then that the people of the Middle Ages falsified in order to confirm their faith in something (an author, an institution, a current of thought, a theological truth) and to uphold an order, whereas our contemporaries falsify in order to create distrust and disorder. Our philological age can no longer permit itself falsifications that present themselves as truths because it knows they will be unveiled in no time; and it operates instead by spreading falsifications that have no fear of philological examination, because they are destined to be unmasked immediately. We are not dealing with an isolated fake that masks, hides, and confuses, and to that end endeavors to seem “true.” It is the quantity of falsifications recognizable as such that functions as a mask, because it tends to undermine the reliability of all truth.
petro_gulak: (... and the Bookman)
Умберто Эко, источник всякого знания, цитирует книгу Филиппо Джезуальдо «Плутософия» (1592), в которой излагаются основы Искусства забвения, противоположного Искусству памяти. (Фрэнсис Йейтс упоминает Джезуальдо, но подробно его идеи не рассматривает.)
Итак, что надлежит делать.
1. Пройтись по Театру памяти, отыскивая те объекты, которые надлежит забыть, и накрыть их ночным мраком.
2. Представить все места, где располагались эти объекты, пустыми и голыми, какими они были до того, как в них расположили образы.
3. Если образ человека не получается удалить, следует осмотреть его со всех сторон, увидев без каких-либо дополнительных образов, со склоненной головой и повисшими руками.
4. Зарисовать образ, подобно тому, как живописец грунтует холст. Накрыть образ белым занавесом, зеленым покрывалом или черным полотном. При необходимости повторить. Забить пространство соломой, сеном, хворостом и т.п.
5. Разместить на тех же местах другие фигуры. Повторять во тьме и тишине ночи.
6. Вообразить всеразрушающую бурю, затем – ясную погоду над голой равниной.
7.После долгого промежутка времени вообразить Врага (например, турецкую армию), который с группой товарищей сносит все на своем пути, живое и неживое.
Вспоминается, конечно, та глава из «Маленького, большого», в которой Оберон Барнабл пытается забыть Сильви – совсем иным способом.
petro_gulak: (... and the Bookman)
Простите, не помню, кто из френдов давал ссылку на содержательную статью: «Is Hamlet fat?» (Yes, he is, сходятся эксперты).
А сегодня встречаю у Эко упоминание, что Шекспир ровным счетом ничего не говорит о волосах главгероя.
Толстый. Лысый. То-то его так хотел сыграть Евгений Леонов.
petro_gulak: (... and the Bookman)
Читая "Анафем" Нила Стивенсона, невозможно не вспомнить - помимо прочего - "Имя розы".
Перечитываю"Откровения молодого романиста" Эко, вышедшие через три года после "Анафема":

"Мир, используемый художественным текстом в качестве места действия, не может полностью отличаться от мира, в котором мы живем, даже если речь идет о сказке или научной фантастике. Даже тут, если упомянут лес, всем понятно, что он более или менее похож на лес в нашем реальном мире, деревья в нем растительного, а не минерального происхождения, и так далее. Если же нам ненароком скажут, что вымышленный лес состоит из неорганических деревьев, понятия "неорганический" и "дерево" обязаны соответствовать их аналогам из реального мира".
"Названия некоторых арбских растений и животных переведены земными аналогами. Поэтому герои упоминают морковь, картошку, кошек, собак и тому подобное. Это не значит, что животный и растительный мир Арба идентичен земному. Разумеется, на Арбе свои растения и животные. Грубые земные соответствия подставлены, чтобы избежать длинных отступлений, в которых подробно объяснялось бы, например, чем фенотип арбского аналога моркови отличается от земного".

"...онтология вымышленных персонажей не является предметом данного разговора. Чтобы быть субъектом онтологического обсуждения, объект должны считать существующим все без исключения, как в случае с прямым углом, который представляется большинству математиков и философов эдакой платоновской идеей — в том смысле, что утверждение "в прямом угле девяносто градусов" останется истинным даже в случае исчезновения человечества и должно быть признано таковым любыми космическими пришельцами".
"— Они украсили свой корабль теоремой Адрахонеса!
— Правда? Вот нахалы!"

[Upd: Всё еще интереснее: лекции, составившие книгу, Эко прочитал в один год с "Анафемом"!]

Да, я понимаю, что ни одному, ни другому не принадлежит приоритет и тем более исключительное право говорить о том, о чем спорили весь ХХ век. Но показательно, как, занимаясь совершенно разными делами, Эко и Стивенсон приходят если не к одному и тому же, то, во всяком случае, довольно близкому (в отличие, например, от Борхеса и Лема, которые находятся в пересекающейся, но, так сказать, перпендикулярной плоскости). Еще и потому, что Предвестия и Ужасные События, пожар аббатства и шабаш одержимцев слишком явно связаны для них с дурным мышлением, ложной системой мира.
petro_gulak: (The Bad)
Примітка до українського перекладу роману Умберто Е. (харківське видавництво "Ф."):

"Кличте мене Ізмаїлом" - фраза, якою юнак Ізмаїл з роману Г. Мелвілла "Мобі Дік, або Білий Кит" розпочинав кожну свою розповідь, просякнуту критикою та глибокодумністю, який, поза тим, був оповідачем у романі".

От Мелвілл здивувався б. Не кажучи вже про Умберто Е.
petro_gulak: (... and the Bookman)
Елена Костюкович:

Был у нас такой момент прекрасный – скинули Берлускони, и мы все пошли на Соборную площадь, где был организован спонтанный митинг. Несколько столов из бара вынесли, сделали помост. Буквально на ходу все делалось. И время от времени появлялись разные люди, например мэр Милана, говорили что-то.

Народ радовался, пели O bella ciao, и я в том числе. Это было торжество той самой площадной демократии, о которой я читала в книжках. Мы попрыгали, потом микрофон взял ведущий и говорит: "А сейчас с вами будет говорить самый любимый миланец". Я не успела опомниться, как площадь стала кричать: "Умберто! Умберто!" У меня был мороз по коже.

Он вышел со своей клюкой, пузатый, посмотрел на всех. Это было восхитительно, тогда я поняла, как его любят. Потом сказал очень трогательно: "Последний раз я видел подобное в апреле 1945 года. И сейчас я вижу мой Милан таким, каким помню его тогда. Надеюсь, что мне больше не придется увидеть подобное. Потому что я не хотел бы, чтобы в третий раз в моей жизни мы так праздновали чей-то уход".

Я не очень часто с Эко прогуливаюсь, не собираюсь изображать, будто я его главный друг. Но когда мы видимся и идем в бар, там сразу говорят: "Дайте профессору место, дайте ему пройти". За автографами практически не подходят, потому что это значит нарушать privacy. Человек пришел поесть, а ты к нему с автографом? Этого почти не бывает. Иногда кто-нибудь селфи делает на его фоне или с ним рядом.
petro_gulak: (... and the Bookman)
"Перечитывать то, что написали наши предки, — не археологическое развлечение, а иммунологическая предосторожность" (Поиски совершенного языка; via [livejournal.com profile] satharis).
petro_gulak: (... and the Bookman)
Как известно, поэзия говорит о возможном, а история - о бывшем.
В связи с этим Умберто Эко напоминает: Пьер Безухов достовернее Наполеона, потому что историки (скажем) могут обнаружить, что на самом деле Наполеона в 1811 году подменили двойником, а всё, что мы знаем о Пьере, безусловно правдиво. Поэтому, кстати, литературоведческая конспирология еще примитивнее традиционной тамплиерской. Разного рода фанфики (холмсиана, толкиниана) и mash-ups ("Гордость, предубеждение и зомби"), описанные еще Лемом в эссе "Сделай книгу сам", становятся возможны именно потому, что мир текста для читателя приобретает свойства "исторической реальности", то есть пластичность. А пластичность истории в массовом сознании - результат тотального недоверия к, условно говоря, учебнику истории (на интеллектуальных высотах это постмодернистское недоверие к "метанарративам", отрицание истории как рассказа о том, что "на самом деле было").
petro_gulak: (The Bad)
Убивать. За растление малолетних.



(Между тем: на билбордах замечена реклама "БУДЬ ЕКО! - ПИЙ ЕКО!" Быть Эко я бы не отказался, конечно, - но как его пить? Вкурить его - это я еще понимаю...)
petro_gulak: (... and the Bookman)
Первая же дедукция Вильгельма Баскервильского - отсылка не к холмсиане*, а к эпизоду из вольтеровского "Задига", который (эпизод) считается образцом протодетектива**. Соответственно: читатель-1 видит Вильгельма как Холмса, читатель-2 - Вильгельма как Задига, а на читателя-3 надежда плоха, поэтому Адсон прямым текстом говорит, что учитель работал не только с материальными знаками, но и со знаками культуры: Вильгельм как Умберто Э.

* Кстати, все уже знают, что Иэн Маккеллен сыграет старого Холмса? Жду, жду!
** Наряду с судом Соломона, историей Сусанны и старцев, а также эзоповой басней о лисе и льве. Об этих корнях жанра писала еще Дороти Сейерс.
petro_gulak: (The Bad)
Я человек мирный, мне в последнее время всё чаще хочется убивать.
Например, людей, которые не умеют читать.
Рецензия в газете.ру на сборник эссеистики Эко:
"Ни в одном из текстов Эко не рвется суммировать свой литературный опыт или сказать новое слово. Вместо этого он, например... сводит счеты с Джойсом — "поздним и бледным эпигоном" Достоевского и Золя, который "увековечивает дурной вкус итальянских буржуа" (подобные обвинения занимают еще четырнадцать страниц). Причем в случае с Джойсом такая критика равносильна попытке живого классика постмодернистского романа расплеваться с прародителями".
Даже по обрубкам цитат можно догадаться, что Эко написал очередную пародийную рецензию (на Флибусте - английский перевод: "But does the contemporary novel really have to descend from the pond to the sewer, and here in Italy of all places, crucible of moral renewal and spiritual restoration? Must Joyce be taken as a model, an author in whom morality, religion, sense of family and society, virtue, duty, beauty, courage, heroism, sacrifice — in other words, Western civilization as well as genuine humanity — are all lost and the Jewish worm destroys everything?").
Но нет, чукча не читатель, чукча обозреватель. Смола и перья, вон из профессии.
petro_gulak: (... and the Bookman)
Дожили! "Историю иллюзий" (The Book of Legendary Lands) Умберто Эко дешевле купить на "Амазоне", чем - в русском издании - на киевском книжном рынке. Примерно на треть дешевле; доставка учитывается.
(Но нужно ли, впрочем, покупать?..)
petro_gulak: (... and the Bookman)
"Имя розы" практически не нарушает "десять заповедей детектива" Нокса: и сыщик с помощником правильные, и преступник с его мотивами и действиями правильный (что бы там ни утверждал Вильгельм). Неправильными в конце концов оказываются вселенная и человек. Но одно нарушение показательно - и вполне очевидно: усредненный читатель заведомо знает меньше, чем сыщик. И не потому, что от нас скрывают улики, - их как раз не скрывают. Но нам, как и Адсону, неизвестен их контекст: какой процент читателей моментально догадается, вслед за Вильгельмом, какую книгу назвали в каталоге "О лишении девства и о любви позорной"? Или хотя бы опознает цитаты в выписках Венанция?
petro_gulak: (... and the Bookman)


Надо брать, да?
petro_gulak: (... and the Bookman)
Елена Костюкович:
Издательство «СЛОВО/SLOVO» выпускает большие альбомы — «История красоты», «История уродства», «Vertigo» под редакцией Эко. И сейчас они работают над книжкой, которую он еще пишет. Она про воображаемые миры. У него в романе «Баудолино» все время фигурируют какие-то драконы, кентавры, в общем, миры, которых нет. Герои проходят всю средневековую Европу, Византию, попадают в фантастические страны — Киликию, Пндапетцим, встречают псиглавцев и людей с лицом на животе, козлоногих женщин, переходят каменную реку Самбатион. Эко пользуется аллюзиями из Плиния и Геродота, «Звездных войн» и Айзека Азимова. Он собрал вместе все свои старые материалы на эту тему, отходы от работы над романами, а так как он любит картинки, в основе этих альбомов колоссальное количество визуального материала, накопившееся у него в компьютере. В итоге получаются дорогие подарочные издания, люди их покупают, издатели довольны, всем хорошо. Эти тексты переводит моя коллега, которую я очень уважаю, Анна Сабашникова. Достаточно часто они требуют научной редактуры, и с полного согласия Анны я делаю научную обработку ее перевода. Вот и сейчас буду редактировать перевод новой книги Эко.

За ссылку спасибо [livejournal.com profile] avvasу.

Profile

petro_gulak: (Default)
Mikhail Nazarenko

December 2016

S M T W T F S
     1 2 3
45 6 7 89 10
11 12 13 14 15 16 17
18 19 202122 23 24
25262728293031

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 24th, 2017 08:40 am
Powered by Dreamwidth Studios