petro_gulak: (... and the Bookman)
“There are some that are not pleased with fiction, unless it be bold; not only to exceed the work, but also the possibility of Nature; they would have impenetrable Armours, Inchanted Castles, Invulnerable Bodies, Iron Men, Flying Horses, and a thousand other such things, which are easily feigned by them that dare. Against such I defend you (without assenting to those that condemn either Homer or Virgil) by dissenting only from those that think the Beauty of a Poem consisteth in the exorbitancy of the fiction. For as truth is the bound of Historical, so the Resemblance of truth is the utmost limit of Poetical Liberty. In old time amongst the Heathen, such strange fictions and metamorphoses were not so remote from the Articles of their Faith, as they are now from ours, and therefore were not so un pleasant. Beyond the actual works of Nature a Poet may now go; but beyond the conceived possibility of Nature, never.”
(Answer to Davenant's Preface to Gondibert, 1650)

Найдено в "Ансибле": http://news.ansible.uk/a352.html#13
petro_gulak: (... and the Bookman)
"Действующие лица исторического романа могут являться как прототипами реально существовавших лиц, так и вымышленными автором персонажами..."
(Копылов А.Н. Истоки и специфика жанра исторического романа // Современные гуманитарные исследования. 2011. № 2. С. 73.)
petro_gulak: (... and the Bookman)
В "ЛНР" издана книга о становлении "молодой республики".
Замечательная формулировка:
"Как отметил замначштаба Народной милиции, данная книга является одним из способов прорыва информационной блокады и является источником воспоминаний о трагических и героических событиях, происходящих на территории Луганщины..."
Память и история; память как конструкт. Даже и не скрывают.
petro_gulak: (... and the Bookman)
"Поскольку [А.Н. Толстой] вообще думает, а думает он очень мало..." - Святополк-Мирский, вскользь, в дискуссии о советском историческом романе ("Октябрь", 1934, № 7, с. 223).
petro_gulak: (... and the Bookman)
http://news.ansible.uk/a341.html#15
Alternate History Masterclass
The BBC press release for its Christmas programming includes a mindboggling what-if speculation:

'Sherlock. "Dr John Watson, meet Mr Sherlock Holmes." We've been here before – but what if this wasn't the modern day but the late Victorian period? What if the world's most famous consulting detective and his best friend lived in a Baker Street of steam trains, hansom cabs, top hats and frock-coats?
Welcome to "Sherlock" in 1895!'
petro_gulak: (... and the Bookman)
Тем временем: Нил Гейман и Дж. Уильямс III выпустили последний, шестой эпизод приквела к "Сэндмену" (Sandman Overture). Рисунок сделан очень интересно, а в целом слабовато; только для тех, кому позарез нужно узнать, что Вечные - дети Времени и Ночи, а также почему в 1916 году магам удалось пленить Морфея.

Тем временем: РГБ выложила крайне малодоступную книгу Александра Вельтмана "Предки Калимероса. Александр Филиппович Македонский" (1836) - один из самых странных русских историко-фантастических романов (как утверждают, первая в России история о путешествиях во времени).
petro_gulak: (... and the Bookman)
Пам’ять та історія – далеко не синоніми і насправді становлять засадничу опозицію. Пам’ять – це життя, яке проживають соціяльні спільноти, засновані в її ім’я. Вона безупинно еволюціонує, є відкритою до діялектики пригадування і забуття, несвідомою послідовних перекручень, податною до маніпуляцій та привласнення; вона може довгий час лишатись приспаною і періодично відновлюватись. Історія, з іншого боку, є реконструкцією – завжди проблематичною і неповною – того, що вже не існує. Пам’ять – постійно актуальний феномен, зв’язок між нами і вічним теперішнім; історія – це представлення минулого. Оскільки пам’ять є афективною і магічною, вона вбирає лише факти, що її влаштовують; вона живить пригадування – розфокусоване чи детальне, узагальнююче або окремішнє, особливе чи символічне [...]. Історія, оскільки вона є інтелектуальним та секулярним утвором, вимагає аналізу і критики. Пам’ять робить пригадування частиною сфери сакрального; історія, завжди прозаїчна, його звідти вивільняє. Пам’ять сліпа до всього поза групою, яку вона єднає, – або, за словами Моріса Альбвакса, існує стільки ж пам’ятей, скільки й груп, бо пам’ять за своєю природою є множинною і слугує відокремленню; є колективною, спільною, але й індивідуальною. Історія, з іншого боку, належить всім та нікому, і звідси її зазіхання на всезагальну авторитетність. Пам’ять укорінюється в конкретному – у просторах, жестах, образах і об’єктах; історія прив’язує себе лише до часових тяглостей, послідовностей та зв’язків між речами. Пам’ять абсолютна, тоді як історія може осягнути лише відносне.
В серцевині історії – аналітичний дискурс, антитетичний до спонтанної пам’яті. Історія вічно підозріла щодо пам’яті, її справжнє завдання – придушувати і нищити пам’ять.

(Pierre Nora. Between Memory and History: Les Lieux de Mémoire // Representations. – # 26. Special issue: Memory and Counter-Memory (Spring 1989). – P. 8-9.)
petro_gulak: (... and the Bookman)
"What children play with is history" (Giorgio Agamben).
petro_gulak: (... and the Bookman)
Читаю роман Роберта Грейвса "Я, Клавдий" (не нравится, и не уверен, что буду дочитывать; не посмотреть ли лучше сериал с Дереком Джейкоби?). Интересен - но, в общем-то, не проработан - основной повествовательный прием: из пророчества сивиллы Клавдий знает, что его автобиографию прочитают только через 1900 лет, поэтому объясняет для потомков всё, что считает нужным. Тем более интересно то, что он не проговаривает, - что для него аксиоматично. Мы узнаём, что такой-то после смерти жены на других женщин и не смотрел, а несколько страниц спустя вскользь упоминается, что хорошеньких рабынь он не пропускал. Ну, конечно: рабы не люди, и так будет всегда. Жаль, что роман написан о чем угодно, только не об этом столкновении ценностей, которые рассказчик даже не может осознать. (Есть, конечно, несколько фрагментов, в которых обыгрывается "ненадежность" повествователя - не знаю, насколько в 1934 году это еще было ново.)
petro_gulak: (Just Homsa)
...а потом, во втором часу ночи, в голову приходит идея статьи (вполне серьезной) "Был ли Пьер Безухов упырем, и почему он не загрыз Наполеона".
"Бог создал возможные миры; все остальное – творение человеческое" (Я. Хинтикка).
petro_gulak: (... and the Bookman)
Как известно, поэзия говорит о возможном, а история - о бывшем.
В связи с этим Умберто Эко напоминает: Пьер Безухов достовернее Наполеона, потому что историки (скажем) могут обнаружить, что на самом деле Наполеона в 1811 году подменили двойником, а всё, что мы знаем о Пьере, безусловно правдиво. Поэтому, кстати, литературоведческая конспирология еще примитивнее традиционной тамплиерской. Разного рода фанфики (холмсиана, толкиниана) и mash-ups ("Гордость, предубеждение и зомби"), описанные еще Лемом в эссе "Сделай книгу сам", становятся возможны именно потому, что мир текста для читателя приобретает свойства "исторической реальности", то есть пластичность. А пластичность истории в массовом сознании - результат тотального недоверия к, условно говоря, учебнику истории (на интеллектуальных высотах это постмодернистское недоверие к "метанарративам", отрицание истории как рассказа о том, что "на самом деле было").
petro_gulak: (... and the Bookman)
У Нила Геймана Шекспир на премьере "Сна в летнюю ночь" желает коллегам: "Break a leg!" Между тем, если верить Википедии, первая фиксация идиомы в театральном контексте - 1939 год.
Скоро ли в исторических романах - скажем, о пушкинском времени - появятся "извиняюсь", "давай, пока!" и "волнительно"? А ведь неизбежно появятся.
petro_gulak: (... and the Bookman)
"In the bathtub of history the truth is harder to hold than the soap, and much more difficult to find..." (Terry P.)
petro_gulak: (... and the Bookman)
"...миф, который трансформируется, переходя от племени к племени, в конце концов изнемогает, однако не до такой степени, чтобы исчезнуть. Остается еще одна альтернатива: путь романтической разработки и путь использования мифа с целью узаконить историю".
(Клод Леви-Стросс. Как умирают мифы)

Лотман противопоставляет миф и новеллу как два текстопорождающих механизма. Миф-новодел (типа той же "Велесовой книги" или "Протоколов сионских мудрецов") совмещает оба: как миф - организует мир целевой аудитории, как новелла - сообщает ранее не известное, придавая смысл хаосу. "Бог умер - а что вместо него" (Поппер, цитируемый в "Маятнике Фуко").
petro_gulak: (... and the Bookman)
"...Сфальсифицировать такой памятник было бы невозможно ни в XVII, ни в XVIII, ни тем более в XIX или ХХ веках, ведь сфальсифицированный памятник, что ни говори, - это произведение эпохи, когда он был подделан, и это должно дак или иначе в нем проявиться, а таких проявлений в книге мы не видим, разве что некоторые вполне возможные временные накладки, ведь текст проходил и через позднейшие времена, прежде чем дошел до нас".
(Валерій Шевчук. Загадкова "Велесова книга")

Это написано двадцать лет назад. А не далее как в нынешнем году мне в очередной раз пришлось объяснять очередному "гуманитарию", что недостоверность "ВК" и подлинность "Слова" уже не обсуждаются, нечего там обсуждать, это математические факты. Нет, не убедил. Бывает, что патриотизм / скептицизм превозмогает и рассудок.
petro_gulak: (... and the Bookman)
Пытаюсь вспомнить значимые для русской культуры тексты-фальшивки ХХ века - более-менее развернутые, повествовательные или лирические. Ну, "Велесова книга", конечно; дневник Вырубовой, план Даллеса; мелочь вроде "Хожения Иванново Олельковича сына Ноугородца" или дневника Егора Киселева. Стихотворения Батенькова и - при всем отличии задач - "Жизнь Василия Травникова" (да, текст рассчитан на разоблачение идеальным читателем, но неидеальный Адамович-то купился). А еще? Для простоты не берем восходящих к XIX веку Крякутного-Фурцеля, Оммер де Гелль, "Протоколы сионских мудрецов" и пр.
petro_gulak: (... and the Bookman)
Некоторое время назад я прочитал очень плохой, но лет двадцать назад довольно популярный альтернативно-исторический роман Василия Звягинцева "Одиссей покидает Итаку". Написан он примерно тогда же, когда и "Остров Крым" (1978-83), а опубликован уже в перестройку (1988-90). Инопланетные агенты на Земле, приключения, р-романтика, переигрывание первых месяцев Великой отечественной (в Сталина "подсадили" сознание человека из будущего, и всё заверте).
В одной из первых глав есть такая сцена: простые советские люди попадают на другую планету, имея такую технику, которая что угодно создает просто из воздуха. Полевой синтезатор. И устраивают они пир горой.

Мужчины возвратились из кухни с подносами, и на столе стали появляться тарелки и блюда с тонко нарезанными пластинками розового сала, ветчиной, колбасами разных сортов, маринованными угрями, шпротами, трепангами, мидиями со специями, всякого рода сырами, в глубоких мисках алели соленые помидоры, переложенные чесноком и брусничным листом, влажно поблескивали зеленые пупырчатые соленые огурчики вперемежку со стручками горького перца, еще там была икра, черная и красная, нежный балык, креветки и крабы, а в завершение появился горячий круглый ржаной хлеб, распространяющий умопомрачительный запах, и блюдо с горой золотистых, истекающих жиром, зажаренных целиком маленьких птиц.
Альба смотрела на это великолепие, это буйство и разгул красок и запахов с изумлением и чуть ли не страхом, а Новиков — возбужденный, какой-то яростно-веселый — завершая сервировку, выставлял на стол цилиндрические, круглые, квадратные и витые посудины с плещущимися в них неведомыми напитками. На цветных этикетках девушка видела золотые медали, цветные ленты, гербы, рыцарские щиты, геральдических львов, орлов и единорогов, читала выведенные причудливыми русскими и латинскими буквами названия: "Боржоми", "Малага", "Камю", "Фанта", "Чинзано", "Пепси", "Клико", "Московский квас"…

"Фанта"! Мечты 1978 года! Поистине, прав Набоков: "аскету снится пир, от которого бы чревоугодника стошнило".
И там всё такое.
petro_gulak: (... and the Bookman)
В прошлую субботу на киевском "ВОЛФконе" Сергей Легеза ([livejournal.com profile] ergos_paragogis) читал интереснейший доклад об альтернативной истории в польской фантастике. Среди прочего он рассказал о романе Лукаша Орбитовского "Widma" - о том, как во время Варшавского восстания внезапно и у немцев, и у поляков перестало стрелять оружие. В результате - итоги мировой войны те же, но целое поколение польских интеллектуалов остается в живых. И что же? А ничего: ничего ни не сделали, не создали, не изменили, бесславно дожили свой век в ПНР.
Конечно, я мысленно примерил сюжет на украинские реалии. Наше "расстрелянное Возрождение" 1920-х не было расстреляно, а только припугнуто на всю жизнь (как это происходило, мы теперь можем судить по опубликованным агентурным данным из архивов СБУ). Не только Тычина, Яновский, Домонтович и др., а ВСЕ. Это невероятно по меркам сталинского СССР - точно так же, как молчание оружия в Варшаве, - но внутренне очень правдоподобно и убедительно. Безальтернативная альтернатива.
petro_gulak: (... and the Bookman)
Добыл монографию Хилари П. Данненберг (Hilary P. Dannenberg) "Совпадение и контрфактуальность" (Coincidence and Counterfactuality: Plotting Time and Space in Narrative Fiction, 2008). Пока что не могу сказать, что безоговорочно рекомендую книгу - я ее даже не пролистал, - но в одной из глав сделано то, что давно нужно было сделать (и я сам собирался): показано, какие нарративные техники конструируют альтернативно-историческую прозу, т.е. каковы способы презентации таких возможных миров.
Немцы, надо сказать, в последние годы крепко взялись за изучение "альтернативок" - и если бы я еще знал немецкий...
petro_gulak: (... and the Bookman)
Осип Сенковский, 1834:


Profile

petro_gulak: (Default)
Mikhail Nazarenko

December 2016

S M T W T F S
     1 2 3
45 6 7 89 10
11 12 13 14 15 16 17
18 19 202122 23 24
25262728293031

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 24th, 2017 08:37 am
Powered by Dreamwidth Studios